Em кластеризация

Содержание
  1. Команда и развитие
  2. Будущее моды и усталость от нее
  3. Поиск швейных фабрик
  4. Продажи
  5. Первая коллекция

Команда и развитие

Я начинала бизнес с однокурсницей из Лаборатории Зайцева, но, поработав вместе год, мы разошлись, и процесс пошел быстрее. Еще один человек помогал нам с продажами, но в основном я очень долго все делала сама вплоть до того, что ездила за молниями, хотя можно было нанять курьера. Мой первый совет всем, кто планирует что-то затевать: нанимайте людей и помощников. Нужно разгружать себя, потому что можно очень быстро закопаться и конкретно затормозить. Сейчас в моей команде порядка 50 человек, включая продавцов в шоу-руме и торговом центре.

В ноль мы вышли сразу. На старте я вложила в проект 2 тысячи долларов. Этих денег хватило на отшив первой коллекции, и еще по пять единиц на модель. Первые вещи шились руками, ткани были недорогие. Например, платье стоило 4 тысячи рублей, а его себестоимость — 400 рублей за пошив и 200 рублей за ткань. И если ты отшил пять-десять таких изделий и продал их, у тебя уже есть какой-то бюджет.

Будущее моды и усталость от нее

Сегодня люди уже наелись некачественной одеждой и быстротечными трендами, в будущем люди будут меньше покупать, и это даже не связано с экономикой. Просто шкафы переполнены, вещи фаст-фэшн скатываются за два дня носки, поэтому так называемый слоу-фэшн начнет превалировать. Покупатели будут выбирать самобытную качественную одежду с оригинальным кроем, не выходящую из моды, подбирать вещь к гардеробу, выбирать не эмоционально, а рационально.

Помимо этого, подиумные тренды не будут так скоротечны. Ни покупатели, ни дизайнеры уже за этим всем не успевают. Я как дизайнер могу сказать, что это очень выматывает: пытаться предугадать, что будет в тренде. И даже если ты угадываешь будущий тренд, ты начинаешь шить коллекцию за год до того, как она поступит в продажу, а тренд становится актуальным уже через полгода, значит, ты все равно опоздал. Дизайнерам в этой гонке приходится тяжело.

У нас есть преимущество в конкуренции с российскими марками, потому что наш бренд появился до Instagram и многие клиенты появились до него. Я знаю, что у многих молодых брендов упали обороты, после того как Instagram изменил алгоритм работы, потому что весь поток клиентов в основном был оттуда. А мы всегда развивали все: и «Яндекс.Директ», и фейсбук, и партнерские истории.

Наш рынок все еще пустой, и, мне кажется, мы с моими конкурентами должны идти в ногу, потому что мы вместе создаем понятие «российский бренд». Взять, например, Италию: даже мало-мальский итальянский брендик на маленькой фабрике — это уже итальянский бренд. Поэтому я стараюсь поддерживать дружеские отношения с другими дизайнерами.

Мысль о том, что успех на Западе принесет тебе успех в России, связана с нашим менталитетом. Как будто все зарубежное — это круто, а наше — некруто. Правда, на Западе несколько лет назад случился бум на русских дизайнеров, он пришел и к нам, но сейчас он подостыл. Мода в целом устала сама от себя, в ходу минимализм и элегантность, поэтому и выскочек больше не будет. И продвинуться на Западе будет довольно сложно. Конечно, есть дизайнеры, которым не нужны мегапродажи, им нужна слава, то, чтобы их точечно покупали в Японии и Америке, и публикация в Vogue. У меня изначально была другая концепция, мне интересно было создавать моду для людей.

Поиск швейных фабрик

Первое производство мне даже не пришлось искать. Я закупала ткани на большом складе на «Динамо», на одном этаже которого до сих пор находится швейное производство. Там шьют спортивную одежду и вещи из трикотажа. Я поговорила с их технологом, и они взяли мой первый заказ. У них были фантастически низкие цены. Мы очень долго с ними сотрудничали, и параллельно я искала другие фабрики — что-то в интернете, что-то по знакомству.

Начиная работать с любой фабрикой, мы смотрим на образцы, заказываем небольшие партии, обращаем внимание, как производство отвечает на телефонные звонки и письма, как соблюдает сроки и держит слово. Сейчас в Москве мы ничего не шьем, есть только экспериментальный цех, где работают четыре портных, два конструктора и закройщик, там мы делаем исключительно образцы

Мы сотрудничаем примерно с 15 фабриками в Подмосковье, Кирове, других городах России и Беларуси. Каждая специализируется на чем-то конкретном: где-то производят трикотаж, кто-то шьет пальтовые ткани, кто-то легкие.

Одна из проблем российских фабрик — вязаный трикотаж. Когда мы заказали пряжу, выяснили, что ни одна фабрика в Москве не может связать то, что мы хотим. Для этого нужны специальные шампуни, специальная постобработка, настройка оборудования. Россияне могут купить качественные немецкие станки — сейчас в принципе невозможно купить плохое швейное или вязальное оборудование. Но, чтобы оно работало, нужны хорошие специалисты-дессинаторы — конструкторы одежды для вязки. У нас нет культуры производства красивой одежды — как ни старайся объяснить и показать, что ты хочешь получить в результате, тут тебе так не свяжут.

Продажи

Я не очень понимаю, когда бренды открывают много шоу-румов — у нас он всего один, и мы вкладываемся в его развитие. К тому же шоу-рум шоу-румом, но в какой-то момент нужно выходить на более взрослый рынок. Мы открыли свой корнер в «Цветном» и магазин в «Метрополисе», и там дела идут на удивление хорошо. Люди сходу покупают наши вещи, хотя для торгового центра они дороговаты — костюмы за 15 тысяч, платья за 14 тысяч, пальто за 25 тысяч рублей.

В ТЦ неплохой поток, но у него есть своя специфика и под нее приходится адаптировать коллекции. И хотя от сезона к сезону мы их упрощаем, наша одежда все равно оказывается довольно необычной для торгового центра. В «Метрополисе» нужно больше офисной одежды, и в «Цветном» на удивление тоже нужны юбки-карандаши и сорочки, там аудитория не такая креативная, как в шоу-руме.

Объем продаж онлайн и офлайн зависит от сезона. В период распродаж больше покупают на сайте: люди успели что-то померить, знают свой размер и уже на сейле оформляют заказ. Но в целом соотношение продаж онлайн и офлайн примерно 50 на 50. При этом в шоу-руме больше чек: люди могут примерить много вещей и купить сразу полгардероба, а онлайн это максимум две-три вещи в корзине.

Первая коллекция

Моя семья занималась швейным производством, и с 11 лет я знала, что стану дизайнером. После окончания школы с художественным уклоном я старалась получить профильное образование везде, где в то время была возможность: в колледже в Минске училась на модельера-конструктора, а после переезда в Москву — на заочном на экономике управления швейной промышленности и в Лаборатории Зайцева. После лаборатории меня внезапно пригласили на Неделю моды в Екатеринбурге, хотя никакого бренда у меня еще не было — не было ничего, кроме желания попробовать. Я человек скромный, и тогда, в 20 лет, мне казалось, что рано заявлять на показе свою фамилию и выпускать под ней коллекцию. Кроме того, я никогда не считала моду инструментом самовыражения. Художник может выражаться посредством картины. Рик Оуэнс может делать это посредством одежды, потому что никто его и не предполагает носить. Это некий китч. Но когда люди так самовыражаются и еще и хотят, чтобы это носили, — это мне непонятно. На мой взгляд, настоящий талант — делать то, что будет украшать других людей, одежду, которая попадает в размер, хорошо сидит и долго носится. И это очень сложно.

Так я придумала бренд I Am Studio. Первая коллекция состояла из трикотажных сложно скроенных футболок и штанов на японский манер в духе JNBY — тогда это было очень модно и дешево в производстве, в то время как все вещи подиумных дизайнеров — Ахмадуллиной, Симачева, Терехова — были и остаются очень дорогими.

Я точно знала, что не хочу делать люксовый бренд, и сразу остановилась на среднем ценовом сегменте, но стиль формировался годами. Тогда было очень четкое разделение аудитории: люди ходили либо в Zara, либо в Dolce & Gabbana — ни Sandro, никакого middle-up и даже масс-маркета вроде H&M и Uniqlo в России не существовало. Бренд формировался параллельно с формированием новых привычек у потребителя и нового ретейла.

После показа пошли заказы от клиентов, и этот момент совпал со временем появления первых маркетов, таких как Sunday Up Market, Trends Brands. Молодые ребята начали возить в Россию какие-то независимые бельгийские бренды, стали появляться маленькие шоу-румы. В Питере открылся магазин Lyyk, основатели которого потом создали масштабную сеть. На Look At Me была рубрика «Лук недели», где все выкладывали луки и обсуждали их, там появилось несколько фото людей в нашей одежде, и именно оттуда пошел колоссальный спрос.

Комментариев нет, будьте первым кто его оставит